kirill58 (kirill58) wrote,
kirill58
kirill58

Что случилось на Исаакиевской?

Оригинал взят у jstoruserв Что случилось на Исаакиевской?
Почитайте важный текст из Санкт-Петербурга, написанный Львом Лурье в Фейсбуке. Очень хороший способ избавиться от иллюзий насчёт т.н. "победы Путина в 1-ом туре". А ещё там описан протест в остальной России, настоящей России за МКАДом, без VIP-оргкомитета, белых шариков, улыбок ментам и прочей туфты. И там есть люди, и не хуже нас, москвичей и жителей ближнего Подмосковья. И мы здесь, в столице, должны бороться за тех, кто выходит протестовать в Питере, Нижнем, Екатеринбурге, Новосибирске. Кто рискует свободой, здоровьем, а часто и жизнью во много раз больше, чем мы. Для тех, у кого нет ФБ привожу текст ниже.


Что случилось на Исаакиевской?

За прошедшие месяцы в Петербурге появилась молодая и самостоятельная политическая сила. 5 марта многие из тех, кто впервые познакомились в декабре, оказались в автозаках и отделениях милиции. Эта массовая политическая инициация будет иметь важные последствия.

Петербург – бедный город. Средний заработок уступает московскому в два-три раза. Из федеральных концернов – только «Газпромнефть». Телекомпаний – меньше, чем в Томске. Политики разъехались. Москва для Питера как миф о загробной жизни: кто там побывал, тот оттуда не возвращается. От Михаила Шаца и Ксении Собчак до Владимира Путина и Игоря Сечина. Проехали Бологое, прощайте навсегда.


И политическая жизнь у нас не в пример беднее московской. В губернаторах – путинский заднескамеечник Георгий Полтавченко. В Законодательном собрании – пара-тройка дельных депутатов. Все те же лица со времен Ленсовета, когда Владимир Владимирович еще ходил в зеленом пиджаке и кашемировом пальто в пол цвета «Кэмел".

Петербург традиционно не любит власть по трем причинам: город портовый, северный, завидует Москве. Мы смещали Анатолия Собчака, не давали избираться Валентине Матвиенко и в конце концов добились ее отставки. Все партии власти, начиная с НДР, получали у нас результат заметно ниже, чем по стране в целом, и, даже в Москве. Последние выборы в Законодательное собрание и Государственную думу эту политическую репутацию города только подтвердили. Несмотря на все ухищрения, за «Единую Россию» проголосовала примерно треть горожан. Но, тем ни менее, удивительным образом, «единороссы» получили относительное большинство в местном парламенте, хотя по подсчетам решительно всех наблюдателей побеждали «Яблоко» и «Справедливая Россия»

В столице жульничество на выборах вызвало многолюдные митинги и создание мощной «Лиги избирателей», во главе с общероссийскими знаменитостями по преимуществу из внесистемных партий и медиа. У нас нет своих Парфенова ни Акунина, Удальцова и Яшина. местные политики - в раздрае. Лидеры легальной оппозиции – Оксана Дмитриева, Сергей Миронов, Олег Нилов живут и работают в столице, те же, кто остался в городе были заняты выборами и последующим делением мест в ЗАКСе.

Борис Гребенщиков не вышел из своей буддийской нирваны, Сергей Шнуров отнесся к происшедшему скептически, Юлий Шевчук был на гастролях или митинговал в Москве.

Граждане были предоставлены сами себе. Только у «Яблока» и в меньшей степени у КПРФ существуют реальные низовые организации. Но и они оказались не готовы к общественному оживлению, «снежной революции». Ни разу на петербургских митингах не выступил даже депутат местного законодательного собрания Григорий Явлинский.

Важную роль на митингах играл «Гражданский комитет», возглавлявшийся харизматичной Ольгой Курносовой и лимоновцем Андреем Дмитриевым.. В него входили лидеры непарламентских партий –националисты, борцы против уплотнительной надстройки, троцкисты, анархисты, ингарманландцы, касьяновцы и рыжковцы. Они привыкли каждое 31 числа каждого месяца мужественно получать по голове полицейскими дубинками у Гостиного двора .

Именно «Гражданский комитет» привозил в Петербург Артемия Троицкого, Алексея Навального , Виктора Шендеровича, Гарри Каспарова и других московских «соловьев». Но у них же на митинге сначала выступил защитник прав лесбиянок и геев, а встык к нему «белокурая бестия» - националист Николай Бондарик, что закончилось сокрушительным скандалом.

В результате «демократическая» тусовка во главе с энергичной яблочницей Татьяной Дорутиной, окончательно рассорилась с «курносовскими» и митинги стали раздваиваться: с националистами и без них. Народ недоумевал и ходил и туда и сюда.

И везде все те же ораторы, которых все меньше слушали, те же участники, те же плакаты. То, что удалось москвичам на Болотной площади и проспекте Сахарова, не получилось в Петербурге у ТЮЗа и на Конюшенной площади.

Здешние «Справедливая Россия», «Яблоко» и КПРФ, ветераны правозащиты и лидеры карликовых партий никогда не поражали интеллектуальным ресурсом. Слушая их ораторов, вспоминаешь гумилевское: «И, как пчелы в улье опустелом, Дурно пахнут мертвые слова».

Ни Миронов, ни Оксана Дмитриева, ни Григорий Явлинский не похожи на Льва Троцкого, который выступая десять дней подряд в цирке на Каменноостровском, сгоношил рабочих, солдат, горничных и ресторанных половых взять Зимний.

Наши, словами Достоевского, «сильные губернские головы» — члены небольших тоталитарных сект, не умеющие привлекать на свою сторону городских знаменитостей. В Петербурге известные люди не ходят ходить в общей толпе. Их надо уговаривать, без приглашений они не появятся. Пригласили только петербургских москвичей – Андрея Битова и Дмитрия Губина

Не было ни тех, кто выступал против башни «Газоскреба» — Олега Басилашвили, Алексея Германа Алексея Девотченко, ни ставшего знаменитым в момент борьбы с матвиенковскими «сосулями» мента Михаила Трухина. На чьей стороне Диана Вишнева? Не споет ли митингующим Наталья Нетребко Не подпоет ли Эдуард Хиль? Не поставит ли все это Андрей Могучий? Надо шевелить мозгами, заниматься хедхантингом, но этим некому было озаботиться.

Как журналист, автор этих строк посещал митинги, заседал в различных политических комитетах и до поры до времени испытывал состояние «дежа вю». Поколение 1991 года себя исчерпало. Да и сверстники Немцова и Каспарова не сообщали ничего слишком интересного. Из относительно новых лиц выделялся лидер нацболов, громкоголосый Андрей Дмитриев, и русско-чеченский писатель Герман Садуллаев. Слушатели переросли ораторов. И настоящей новостью «снежной революции» в обеих столицах стало появление нового политического поколения. Главную роль в движении сыграли люди, о существовании которых еще несколько месяцев назад никто не подозревал.

5 декабря 2011 года, студент 4-го курса факультета международных отношений Петербургского университета Даниил Клубов, уязвленный произошедшей на выборах в Думу и ЗАКС несправедливостью, создал группу во «ВКонтакте», где предложил организовать социальную сеть волонтеров-наблюдателей. Дане – 22 года, отец у него юрист, мать — психолог, три брата. Семья скромная — ни машины, ни квартиры у Клубова нет. Он пишет стихи, хороший студент, стажировался в Швейцарии, думает защищать магистерскую в Германии.

К концу февраля в группу Клубова записались 10000 человек. Вскоре возникла ассоциация "Наблюдатели Петерубрга». Члены ассоциации быстро разбились на 18 районных групп, готовивших людей для работы на участках.

Координатором всей этой массы волонтеров стала тридцатитрехлетняя Александра Крыленкова, выпускница московского Историко-Архивного института (ныне – РГГУ), мать двух детей, супруга программиста, бизнес-консультант и торговец кулинарными изделиями. В группе прошли обучение 3,5 тысячи наблюдателей (всего по городу за выбоами наблюдало 11 тысяч человек).

В далеком 1989 году мы с группой приятелей основали в Петербурге первую с 1918 года (и до сих пор единственную) государственную классическую гимназию. Первый выпуск был в 1995. Скоро будет двадцатый. выпускники хорошо говорят на языках, повидали Европу, работают в приличных местах. Главный редактор «Афиши-Мир», успешный кинокритик, несколько известных глянцевых журналистов, человек десять защитили PHd, примерно сорок — кандидатские диссертации. Рекламщики, программисты, пиарщики, маркшейдеры (дико выгодная специальность), юристы, бармены, преподаватели ВУЗов, врачи, телевизионщики. Есть даже знаменитый блогер, работающий на путинский режим.

Поэтому сверстнические группы молодых людей от Клубова до Крыленковой и их сверстников я знаю неплохо (хотя, как учитель или начальник — вприглядку). Они, как мне кажется, никогда доселе особенно не интересовались политикой, не давали и не брали взяток, чуждались патетики (по контрасту с отцами – любителями Стругацких и Окуджавы). Их старшие братья из поколения пепси строили бизнес в бурные 90-е. Они же учились в университетах и школах, когда Путин стал президентом. «Хипстеры» любят вещи, музыку, кино. еду. Это первое поколение, чьи ценности в целом буржуазны. Пока не требует поэта к священной жертве Апполон, в заботы суетного света он малодушно погружен.

Что-то стало меняться года два назад. Молодые, жившие вне власти, вдруг ощутили что она «отвратительна как руки брадобрея». Три очевидных причины вызвали отвращение и отпор: наглый обсчет и обвес, учиненный 4 декабря; понимание: Путин – всерьез и надолго; ощущение обреченности на вечную классовую второразрядность. «Хипстеры» не боятся прокуроров, они редко занимаются бизнесом. Им просто противно.

Против лома – нет приема. То, что случится на выборах, идеалистически настроенные молодые люди даже не подозревали. А это был какой-то почти уголовный террор. Тщательно подготовленные наблюдатели, подвижные группы с юристами, превосходные системы снятия и накопления информации – все втуне. Человек с ружьем оказался сильнее.

Основное воровство началось после 20:00, когда отключились камеры и удалили большую часть наблюдателей. По данным Александры Крыленковой, зафиксировано 762 случая нарушения закона, 400 незаконных удалений наблюдателей и членов избирательных комиссий, двадцать два вброса бюллетеней, двадцать шесть "каруселяей" и тридцать два случая бегства от наблюдателей председателей избирательных комиссий вместе с итоговыми бюллетенями. И это только то, что удалось увидеть — удаленные наблюдатели не могли фиксирвоать дальнейшие нарушения.

Пятого марта множество моих бывших учеников, а также сын, зять и более дальние родственники работали наблюдателями на избирательных участках. Они столкнулись с кувшинным рылом власти — неприкрытым обманом и хамством.

Сына выгнали с участка за то, что он стоял возле избирательной урны. Зять писал в Facebook c загадочного участка, скрытого в глубине Троицкого рынка: «Число избирательных бюллетеней, выданных в помещении для голосования в день голосования — 2197. Жириновский Владимир Вольфович — 0.50%. Зюганов Геннадий Андреевич — 1.27%. Миронов Сергей Михайлович — 0.82%. Прохоров Михаил Дмитриевич — 1.37%. Путин Владимир Владимирович — 96.04%. Простите меня, конечно, но не верю я этим данным. Ну, не может Миронов быть популярнее Жириновского на рынке!»

Ясно, что людям плюнули в лицо, и любым способом, разрешенным или неразрешенным, они свое недовольство выскажут.

В шесть часов вечера 5 марта со своим постоянным финским соавтором и другом Арво Туоминеном я пошел на Исаакиевскую площадь посмотреть на то, что же там происходит. Собственно говоря, кроме невероятного количества ОМОНа, нескольких телевизионных групп и каких-то небольших людских скоплений, скорее зевак, ожидающих чего-то — салюта, драки, проезда английской королевы — мы ничего не обнаружили.

Впрочем, кто-то знакомый разъяснил: начнется в семь. Ну мы пошли, выпили по сто грамм и вернулись. На этот раз народу было много, тысячи четыре: преобладали люди того социального типа, который как-то разом появился на последних митингах: опрятные, образованные приветливые молодые люди и девицы. Все было мирно, спектакль не начался, и даже либретто никто не знал. Вдруг ОМОН начал выхватывать из толпы каких-то случайных людей. Первое массовое скандирование – «Позор!» - началось только после начала задержаний.
Меня задержали одним из первых. Действовали омоновцы строго ( хотя, в большинстве случаев, без специальной жестокости) – на журналистское удостоверение внимания не обращали. Ну что ж Ахматова, не нам ровня, писала «Я была с моим народом, там где мой народ к несчастью был». Телефонов поначалу не отнимали, я дозвонился до своих товарищей-журналистов и через два часа вышел на свободу из отделения милиции на углу Тихорецкого и Науки.

Но тех, кому меньше повезло, а это человек 300, держали сутками. Этих людей оскорбили дважды – сначала на фальсифицированных выборах, а потом на площади, где они против этих фальсификаций пытались возражать. Они спали на полу отделений милиции, их не кормили первую ночь, водили в уборную под конвоем. Весь следующий день они ждали мирового суда, сидя в автозаках . Кто-то дождался, кто-то поехал обратно – в милицию. « Люди 5-го декабря» запомнят эти унижение на всю жизнь. Это их первый совместный экзистенциальный опыт. Как Венгрия для поколения шестидесятников, Чехословакия – у семидесятников, перестройка – у тех, ком сейчас под сорок.

В 1887 году в Казани случились студенческие волнения. Несколько десятков заводил выгнали из университета и выслали. Пристав вез одного из исключенных в полицейскую часть. Ему стало жалко желторотого первокурсника: «Молодой человек, пожалейте себя и родителей; с кем вы думаете сражаться, ведь перед вами стена». Юноша лет семнадцати хмуро взглянул на конвоира и буркнул в ответ «Стена да гнилая, ткни и развалится». Шел шестой год царствования Александра III. Российская империя, протянувшаяся от Лодзи до Камчатки, от финских хладных скал до пламенной Тавирды казалось неколебимой. Пристав захохотал.

Молодого человека звали Владимир Ульянов. Ровно через тридцать лет он стал Председателем Совнаркома."(с)Лев Лурье
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments